Вдовин А.и. История Ссср От Ленина До Горбачева Скачать

В этом году исполняется четверть века со дня крушения СССР. Самая простая версия причин этой катастрофы - крупнейшая сверхдержава была нежизнеспособной и умерла своей смертью. Но есть и другие версии, более неудобные. Одна из этих самых неудобных версий содержится в обнаруженном мною в Интернете исследовании известного писателя-футуролога, историка и публициста Максима Калашникова. А в качестве предисловия к публикации этого исследования на нашем сайте мне представляется наиболее уместной глава из "История России XX — начала XXI века" (авторы А. С. Барсенков, А. И. Вдовин, С. В. Воронкова. Под ред. Л. В. Милова) Николай ДОРОШЕНКО Вместо предисловия КРИЗИС ВЛАСТИ И РАСПАД СССР. МАРТ-ДЕКАБРЬ 1991 г.(Глава из книги: А. С. Барсенков, А. И. Вдовин, С. В. Воронкова. История России XX — начала XXI века, под ред. Л. В. Милова) К весне 1991 г. потеря управляемости всеми социальными процессами в СССР стала очевидной для всех. Единственное, в чем сохранялись различия, так это в объяснении причин кризиса. Руководство страны во главе с Горбачевым связывало их с неуемными суверенизаторскими амбициями союзных республик, которые развернули фронтальную атаку на «имперский Центр». Группировавшиеся же вокруг Ельцина российские лидеры во всем винили «реакционные силы», партийно-хозяйственную номенклатуру, не желающие демонтировать отжившие экономические и политические структуры СССР. Каждая из сторон претендовала на большую обоснованность своего права вытаскивать страну из пропасти. В первые месяцы 1991 г. политическое противостояние между общесоюзными и республиканскими властями приняло форму борьбы за «рамочные» условия влияния в Союзе. На первый план вышла проблема разграничения полномочий между Центром и союзными республиками, получившая название «подготовки нового союзного договора». Стремясь сохранить СССР, Горбачев в январе 1991 г. выдвинул идею проведения всесоюзного референдума. 17 марта 1991 г. граждане СССР отвечали на вопрос: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» Шесть республик — Грузия, Литва, Молдавия, Латвия, Армения и Эстония — отказались проводить референдум на своей территории. Российское руководство также критиковало этот замысел, указывая прежде всего на то, что вынесенная на голосование формулировка вопроса содержит не один, а несколько вопросов, а это способно исказить волю граждан, имеющих разные ответы на фактически различные вопросы. Одновременно в России объявляется свой референдум об учреждении в республике института президента. Введение этого поста было призвано укрепить ее суверенитет. В условиях того времени это означало усиление центробежных тенденций, так как суверенитет понимался преимущественно как обособление. Всего на участки для голосования пришли 80% граждан, имевших право участвовать в референдуме. Из них 76,4% ответили на вопрос референдума «да», 21,7% — дали отрицательный ответ. Около 2% бюллетеней были признаны недействительными. Результаты голосования в РСФСР выглядели несколько парадоксально: с одной стороны, 71,3% участников проголосовали за сохранение Союза в горбачевской формулировке, а с другой — почти столько же (70%) высказались за введение в республике поста президента. Итоги референдума по России трудно было трактовать как победу замысла Президента СССР. Во-первых, республика находилась на предпоследнем месте по проценту положительных ответов, меньше (70,2%) было только у Украины. Во-вторых, они говорили о высоких шансах Ельцина на победу на грядущих выборах. Все это не сулило мира в отношениях между двумя центрами власти. Интеграционный ресурс результатов референдума был ослаблен не только в России. На Украине по постановлению Верховного Совета УССР одновременно с общесоюзным референдумом проводился опрос населения по вопросу «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза советских суверенных государств на началах Декларации о государственном суверенитете Украины?» Количество граждан, ответивших «да» на вопрос республиканского бюллетеня, составило 80,17%, т.е. больше, чем высказалось за Союз. Это подтверждало базовую идею Декларации о приоритете украинских законов над союзными, что практически исключало создание нового федеративного государства с полноценным участием Украины. «Отличился» и Казахстан: его власти вместо союзной предложили свою формулировку вопроса референдума: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств?» Положительный ответ в республике дали 94% голосовавших. Итоги референдума дали возможность Президенту СССР продолжить попытки возобновить разработку нового союзного договора, чтобы завершить ее в сжатые сроки. Началась подготовка третьего с весны 1990 г. проекта. Политическая инициатива с конца 1990 г. целиком перешла к республиканским элитам, влияние центральных структур было ослаблено. В этих условиях Горбачев переориентируется на прямой диалог с республиканскими лидерами, игнорируя позицию высших органов власти СССР. Теперь успех переговоров мог быть достигнут лишь при молчаливом согласии Президента СССР на конфедеративное устройство будущего Союза, хотя это означало отход от позиции, зафиксированной референдумом. Президент СССР пытался хоть как-то задержать продолжающийся развал страны. Республики же требовали себе все новые полномочия, до предела усекая власть Центра. Решая свои весьма различающиеся задачи, стороны, однако, не могли полностью игнорировать итоги референдума и поэтому в своей риторике активно использовали понятия «единое союзное государство», «федерация», в правовом же плане все более отходя от них. Все это ярко проявилось в так называемом новоогаревском процессе (от названия резиденции в подмосковном поселке Ново-Огаре- во, где проходили переговоры), первый этап которого продолжался с 23 апреля по 23 июля 1991 г. Переговоры лидеров республик проходили очень трудно. Как вспоминал их участник А. И. Лукьянов, даже последнее заседание 23 июля, где обсуждался итоговый вариант договора об С С Г, было неконструктивным. К договору были готовы присоединиться лишь 8 из 15 союзных республик. В результате, одобрив в целом проект, участники встречи пришли к выводу о целесообразности подписать договор в сентябре— октябре на съезде народных депутатов СССР. Горбачев поддержал такой порядок его подписания. Однако 29—30 июля 1991 г. в Ново- Огарево прошли закрытые встречи Горбачева с Ельциным и Назарбаевым, где союзный президент предложил президентам России и Казахстана начать подписание проекта не в сентябре—октябре, а 20 августа. Республиканские лидеры согласились с этой идеей, ибо понимали, что проект договора в последней редакции не пройдет в Верховном Совете СССР и уж тем более на союзном съезде народных депутатов. А поскольку в августе парламентарии были на каникулах, то время для подписания «нужного» проекта представлялось удачным. В обмен на согласие республиканских лидеров Горбачев принял требование Ельцина об одноканальной системе поступления налогов в бюджеты. Горбачев согласился произвести перестановки в высшем эшелоне союзной власти: замене подлежали В. С. Павлов, В. А. Крючков, Д. Т. Язов, Б. К. Пуго, Г. И. Янаев. Это были люди, которые в июне—июле 1991 г. активно выступали за принятие энергичных мер по сохранению СССР. 4 августа Горбачев отправился в отпуск в Крым. Итоговый проект договора отразил как масштабы претензий республик, так и уровень фактической дезинтеграции СССР. Согласно документу республики-участники признавались суверенными государствами, «полноправными членами международного сообщества». Союз Советских Суверенных Республик определялся как «суверенное федеративное демократическое государство», однако из контекста следовало, что суверенитет республик первичен. За Союзом предусматривалось сохранение объектов собственности, необходимых для осуществления возложенных на него полномочий, но он лишался собственных налоговых поступлений. В документе не фиксировались сроки принятия нового основного закона, что не связывало государст- ва-участники никакими определенными обязательствами по этому поводу. Фактически же это означало бы «мягкий» выход из СССР, который освобождал новые страны от выяснения отношений с бывшими «братьями» по Союзу по принятому в апреле 1990 г. закону. Юридическая оценка итогового проекта договора была сделана группой из 15 экспертов еще до 19 августа 1991 г. Они поставили под сомнение правовую значимость документа, признав его внутренне противоречивым, нелогичным и не имеющим значения правопреемственного. Эксперты констатировали, что, «признав федерацию, договор на деле создает даже не конфедерацию, а просто клуб государств. Он прямым путем ведет к уничтожению СССР, в нем заложены все основы для завтрашних валют, армий, таможен и др. Проводя эту линию тайно, неявно, он вдвойне опасен, поскольку размывает все понятия в такой мере, что возникает государственный монстр». По замечанию свидетеля новоогаревских дискуссий правоведа Ю. М. Батурина, «выбор между юридическим качеством и политической целесообразностью был сделан в пользу последней». Верховный Совет СССР имел возможность рассмотреть лишь первый, подготовленный 16 июня 1991 г. проект договора. В принятом по итогам рассмотрения постановлении (12 июля 1991 г.) союзные парламентарии сформулировали целый ряд принципиальных замечаний, учет которых был обязательным при подготовке итогового варианта договора. Однако эти замечания не были учтены при доработке итогового текста. Определенные демарши предприняло и союзное правительство. 17 августа итоговый текст договора обсудил Президиум Кабинета министров СССР. Он также выразил одобрение идее, но сформулировал ряд требований, которые министры считали необходимым включить в прилагаемый к договору протокол. Горбачев согласился встретиться с премьером 19 августа для обсуждения предложений, но их характер был таков, что компромисс уже едва ли мог быть достигнут. Все это привело к тому, что итогом «новоогаревского процесса» еще до 19 августа стало создание документа, который означал прекращение существования СССР как единого государства. Возможное подписание договора еще не означало бы «мгновенного» исчезновения СССР, поскольку еще сохранялись единая армия, валюта, связывающая советское пространство инфраструктура (энергетическая, транспортная и т.д.), но их раздел при сознательной ликвидации общих управленческих институтов становился вопросом ближайшего времени. Подготовленный к подписанию проект договора, по своей сути, легализовал отношения между бывшими союзными республиками, зафиксированные позднее в декабрьских документах 1991 г. Политический кризис 19—21 августа 1991 г. К середине 1991 г. деструктивные процессы в стране развивались столь интенсивно, что для восстановления элементарной управляемости обычных мер было уже недостаточно. И это осознавали все политические силы. За право вывода страны из кризиса боролись два четко обозначившихся центра политической власти: союзное руководство за вычетом Горбачева и российские лидеры. На бескомпромиссность противостояния повлияло то, что за каждым из них стояли не просто личностные амбиции, а различные представления о путях экономического, политического и национально-государственного развития страны. Первые выступали за социалистический выбор, развитие системы Советов, сохранение единого государства в рамках СССР. Вторые заявляли о приверженности либеральным подходам в экономике, о необходимости изменения советской системы, считали возможным осуществить это лишь в рамках конфедеративного союза государств. Высшие руководители СССР возражали против намеченного на 20 августа подписания Союзного договора. Потерпев неудачу в попытках убедить Горбачева внести в текст необходимые изменения, они решили действовать самостоятельно. В отсутствие Президента СССР (он находился на отдыхе в Крыму) 18 августа на одном из «объектов» КГБ в Москве был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). В его состав вошли О. Д. Бакланов (первый заместитель председателя Совета обороны СССР), В. А. Крючков (председатель КГБ СССР), В. С. Павлов (премьер- министр СССР), Б. К. Пуго (министр внутренних дел СССР), В. А. Стародубцев (председатель Крестьянского союза СССР), А. И. Тизяков (президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР), Д. Т. Язов (министр обороны СССР), Г. И. Янаев (вице- президент СССР). Состав комитета был призван продемонстрировать единство высших органов власти и основных социальных групп в их озабоченности судьбой Союза. Вечером того же дня прервал свой отпуск и вернулся в Москву председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов, который, однако, в состав ГКЧП не вошел. Утром 19 августа был обнародован указ вице-президента Г. И. Янаева, в котором сообщалось о «невозможности» Горбачева выполнять обязанности президента «по состоянию здоровья» и о вступлении в исполнение обязанностей главы государства самого Янаева. Вторым документом было «Заявление советского руководства», подписанное Янаевым, Павловым и Баклановым, где сообщалось, что в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев с 19 августа вводится чрезвычайное положение, осуществлять режим которого был призван ГКЧП. Третьим документом комитета было «Обращение к советскому народу», где впервые на столь высоком уровне констатировалось, что «начатая по инициативе М. С. Горбачева политика реформ... зашла в тупик», и анализировались причины, вызвавшие «безверие, апатию и отчаянье», потерю доверия к власти и неуправляемость страны. В числе главных причин называлось «возникновение экстремистских сил, взявших курс на ликвидацию Советского Союза и захват власти любой ценой». В четвертом документе — «Постановлении ГКЧП № 1» перечислялся комплекс первоочередных для исполнения мер: незамедлительное расформирование структур власти и управления, военизированных формирований, противоречащих Конституции СССР и законам СССР; подтверждение недействительности законов и решений, противоречащих Конституции и законам СССР, приоритет общесоюзного законодательства; приостановка деятельности политических партий, общественных организаций и массовых движений, препятствующих нормализации обстановки. Далее следовали меры по охране общественного порядка и безопасности государства, общества и граждан, меры, не допускающие проведения митингов, уличных шествий и демонстраций, а также забастовок, меры по установлению контроля над средствами массовой информации, по наведению порядка и дисциплины во всех сферах жизни общества. Правотворчество ГКЧП было подкреплено вводом в столицу войск (4 тыс. солдат и офицеров) и бронетехники. Российское руководство, преимущественно против которого была направлена активность ГКЧП, оперативно, продуманно и комплексно отреагировало на действия комитета. Во-первых, была развернута мощная информационная кампания. На одно из центральных мест вышла тема «заботы» о Президенте СССР и его здоровье, что было призвано сфокусировать внимание на сомнительности повода отстранения Горбачева от должности. Удалось демонизировать ГКЧП, назвав в первый же день происходящее «путчем хунты», что вызывало ассоциации с образами кровавых диктаторов и правового беспредела. Во-вторых, российские руководители призвали под стены Белого дома своих сторонников и старались на протяжении всего периода противостояния сохранять «живое кольцо» (по разным сведениям там находилось от 4 до 90 тысяч «защитников»). Это было важным сдерживающим фактором, поскольку противостоящие стороны осознавали политические последствия возможного кровопролития. В-третьих, Ельцин, отталкиваясь от идеи утраты легитимности союзным руководством в связи с «совершением государственного преступления», подписал серию указов, которыми переподчинил себе все органы исполнительной власти СССР, находящиеся на территории РСФСР, в их числе — подразделения КГБ, МВД и МО СССР. Противостояние между сторонниками ГКЧП и российских властей происходило лишь в центре столицы. Руководители других союзных республик, а также областей и краев России чаще проявляли сдержанность, ограничиваясь принятием документов, в которых выражалась готовность следовать Конституции СССР и российским законам и осуждалось введение чрезвычайного положения. На исход событий 19—21 августа 1991 г. повлияли не столько силовые факторы или правовая обоснованность позиций сторон, сколько чувство политической ситуации, умение собрать в нужный момент и в нужном месте своих сторонников и поставить противника в такие условия, в которых даже численное или силовое превосходство не принесет ему победу. Сказалось и нежелание силовых структур (армии, КГБ, МВД) участвовать в политических «разборках». Активное неприятие ГКЧП со стороны ряда высокопоставленных военных во многом предрешило исход начавшегося 19 августа противостояния. В ночь с 20 на 21 августа произошел инцидент, оказавший значительное влияние на развитие политической ситуации. При странных обстоятельствах погибли три молодых человека из числа «защитников» Белого дома. Последовавшее позже расследование этих событий показало, что случившееся было скорее даже не несчастным случаем, а результатом заранее продуманной провокации. Тем не менее факт пролития крови «мирных» жителей находящимися в подчинении ГКЧП военными стал последней каплей, которая предрешила конец колебаний и без того неустойчивых сторонников комитета и позволила российскому руководству начать развернутое политическое наступление на своих противников и одержать полную и безоговорочную победу. События 19—21 августа можно было рассматривать и как проявление острого политического кризиса, и как попытку государственного переворота. Многое зависело от позиции Горбачева, которая не была ясна ни для одной из конфликтующих сторон. Было важно, кто первым встретится с Горбачевым и «перетянет» его на свою сторону. В Форос к Горбачеву почти одновременно прибыли и сторонники ГКЧП, и представители российского руководства во главе с вице-президентом А. В. Руцким. Горбачев сделал свой выбор, отказался принять «заговорщиков» и поздним вечером 21 августа вернулся в Москву в окружении «победителей». В последующие дни по распоряжению Генерального прокурора России В. Г. Степанкова члены ГКЧП были задержаны и изолированы. Демонтаж государственно-политических структур СССР. После августовского кризиса сложилась ситуация, при которой принимаемые лидерами решения определялись не Конституцией и законами СССР, а реальным соотношением сил и по-разному понимаемой «политической целесообразностью». Республиканские органы власти действовали уже без оглядки на союзный «Центр». Выступление ГКЧП стало удобным поводом для отказа от серьезных интеграционных предложений. С конца августа 1991 г. начался демонтаж союзных политических и государственных структур. На этом основании некоторые историки полагают, что в действительности Советский Союз «умер» сразу после августа, продолжая формально существовать до конца года. 2—6 сентября 1991 г. в Москве работал V внеочередной съезд народных депутатов СССР. Из принятых на нем документов следовало, что действовавшая Конституция СССР утратила силу. Объявлялось вступление страны в переходный период, окончание которого связывалось с принятием новой конституции и выбором новых органов власти. Съезд принял конституционный Закон «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период», который предусматривал «прекращение деятельности» высших органов государственной власти СССР — Съезда и Верховного Совета, обладавших правом принятия общих для всех республик законов. В соответствии с законом был создан Госсовет СССР, состоявший из Президента СССР и высших должностных лиц республик, к которому на неопределенный по времени «переходный период» передавались реальные функции управления. Оценивая происходящее, Президент России заявил, что наступает конец длившейся больше года между республиками и союзным центром «холодной войне». 23 августа 1991 г., Ельцин подписал Указ «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», положения которого были позднее развиты в серии других актов и привели к фактическому запрещению КПСС. Основанием для подготовки указа послужила уверенность в том, что КП РФ поддержала совершивший государственный переворот ГКЧП. Согласно Указу Президента РСФСР от 25 сентября «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» все партийное имущество, включая денежные и валютные счета, становилось государственной собственностью России. В тот же день и Горбачев объявил о сложении с себя обязанностей генерального секретаря и призвал партию самораспуститься. Эти события вызвали цепную реакцию в союзных республиках. До конца августа 1991 г. деятельность компартий была приостановлена в Белоруссии, Грузии, Киргизии, Эстонии; компартии были запрещены на Украине, в Молдавии, в Литве. Процесс «департизации» республик в основном завершился к середине сентября 1991 г. Одним из компонентов демонтажа союзных структур стало назначение на высшие должности СССР только тех лиц, которых поддерживало российское руководство. Горбачев был лишен права самостоятельно подбирать людей по своему усмотрению. Определился и главный критерий выдвижения на ключевые должности: отношение к ГКЧП и степень поддержки российского руководства в августовские дни 1991 г. Шанс на назначение получали лишь те, кто активно выступил на стороне Белого дома, «нейтральные» кандидатуры не рассматривались. 25 августа указом Горбачева был ликвидирован Совет министров СССР. Вместо него был создан Комитет оперативного управления народным хозяйством, который возглавил российский премьер И. С. Силаев. Создание Комитета и назначение его руководства обозначили еще одну важную послеавгустовскую тенденцию — перевод союзных структур под управление российских органов власти. Тем самым преодолевалось «двоевластие», существовавшее на территории республики более года. До конца 1991 г. под юрисдикцию России перешли органы гражданской и военной прокуратуры, Министерство финансов и Госплан СССР. 24 августа 1991 г. ВС УССР провозгласил Украину независимым демократическим государством, заявив, что с этого момента действующими на территории являются лишь Конституция, законы, постановления и другие законодательные акты республики. В тот же день свою независимость провозгласила Белоруссия, 27-го это сделала Молдавия, 30-го — Азербайджан, 31 августа — Киргизия и Узбекистан. Грузинский лидер 3. Гамсахурдия выступил с требованием, чтобы мировое сообщество фактически и юридически признало независимость Грузии. Верховные Советы Латвии, Литвы и Эстонии еще 20—21 августа объявили о своей независимости и восстановлении своих конституций, действовавших до 1940 г. Независимость трех последних Россия признала уже 24 августа. В августе—ноябре 1991 г. развернулось реформирование КГБ. Оно шло по двум направлениям. Первое — дезинтеграция, раздробление КГБ на ряд самостоятельных ведомств и лишение его монополии на все виды деятельности, связанные с обеспечением безопасности. Предполагалось «разорвать комитет на части» (В. В. Ба- катин), которые, находясь в прямом подчинении главе государства, конкурировали и уравновешивали бы друг друга. Второе направление — децентрализация или вертикальная дезинтеграция, предоставление полной самостоятельности республиканским органам безопасности в сочетании с главным образом координирующей работой межреспубликанских структур. Уже в августе КГБ был лишен нескольких десятков тысяч войск специального назначения. Служба охраны была выделена из КГБ и преобразована в Управление охраны при аппарате Президента СССР. 29 августа 1991 г. произошло выделение из КГБ комплекса управлений, отвечавших за правительственную связь, шифровку и радиоэлектронную разведку. На их базе был создан Комитет правительственной связи при Президенте СССР. После этих сравнительно небольших по масштабам структурных изменений дошла очередь и до самых крупных подразделений комитета — разведки, контрразведки, пограничных войск. 11 сентября вместо Коллегии КГБ был создан Координационный совет в составе председателей комитетов республик. Республиканские органы власти получили право самостоятельно назначать председателей своих комитетов, которые фактически становились автономными руководителями с большими полномочиями. Еще до формальной ликвидации КГБ СССР характер его отношений с республиканскими комитетами стал определяться двусторонними соглашениями, где фиксировались компетенция и объем делегируемых в Центр функций. К началу декабря 1991 г. большинство союзных структур были либо ликвидированы, либо поделены, либо перешли под юрисдикцию России, либо были просто дезорганизованы. Как отмечал в начале декабря 1991 г. С. М. Шахрай, к этому моменту «юридически и фактически существование Союза не может быть доказано». Юридическое оформление распада СССР. В центре внимания созданного по решению V внеочередного съезда народных депутатов СССР Госсовета находились вопросы, касавшиеся возможной формы объединения союзных республик. Эти дискуссии, как и ранее, проходили в Ново-Огареве. Теперь главную роль в них играли Россия и Украина. За время своего существования (сентябрь—ноябрь) Госсовет провел семь заседаний. После августа 1991 г. сторонники сохранения Союза считали, что на подписание экономического договора республики пойдут быстрее и охотнее, чем на заключение политического соглашения. Поэтому во второй половине сентября — первой половине октября 1991 г. много внимания уделялось именно этому сюжету. Ответственный за разработку документа Г. А. Явлинский полагал, что главная задача Экономического союза состоит в консолидации усилий суверенных государств с целью образования общего рынка и проведения согласованной экономической политики как условия преодоления кризиса. При этом он подчеркивал, что вступление в Экономический союз не обусловливается подписанием договора о Союзе Суверенных Государств. 18 октября 1991 г. Президент СССР и руководители 8 республик (без Украины, Молдавии, Грузии и Азербайджана) в Кремле подписали Договор об экономическом сообществе суверенных государств. Документ исходил из факта разрушенности прежнего государства, предполагал «доделить» союзную собственность, ликвидировать общий центральный банк и допускал введение собственных национальных валют. Для того чтобы Договор действовал, были необходимы примерно 20 дополнительных соглашений по конкретным сферам экономики. Они, однако, в лучшем случае могли быть подготовлены и ратифицированы только через четыре месяца. В условиях же острого экономического кризиса это делало весь Договор декларативным документом. Республики крайне подозрительно относились к возможности создания наднациональных органов управления, что изначально ставило под сомнение реализацию всех договоренностей. Параллельно с подготовкой экономического соглашения велись и интенсивные консультации о будущем Союзном договоре. С начала сентября 1991 г. разработкой его проекта занимались преимущественно представители союзных и российских властей, причем тон задавали последние. В итоговом новоогаревском проекте 14 ноября будущее объединение определялось как «конфедеративное демократическое государство». Была достигнута договоренность начать парафирование нового Договора 25 ноября 1991 г. Но в этот день российская делегация предложила вернуться к уже согласованному тексту и заменить формулировку о «конфедеративном демократическом государстве» другой — «конфедерацией независимых государств». Ельцин обосновывал это позицией Верховного Совета РСФСР, а также необходимостью «подождать» Украину, пока там не пройдет референдум. 1декабря 90,32% от принявших участие в голосовании высказались за независимость Украины, а Л. М. Кравчук был избран ее президентом. 2 декабря независимость республики признала Россия, а 3 декабря в разговоре с американским президентом Дж. Бушем Кравчук сообщил, что в ближайшие дни состоится встреча лидеров славянских республик в Минске. 5 декабря 1991 г. Кравчук был приведен к президентской присяге, а Верховный Совет Украины принял «Послание к парламентам и народам всех стран», где было сказано, в частности, что Договор об образовании СССР 1922 г. утратил свою силу. 8 декабря 1991 г. Председатель Верховного Совета Республики Беларусь С. С. Шушкевич, Президент РСФСР Б. Н. Ельцин и Президент Украины Л. М. Кравчук в местечке Белая Вежа под Минском подписали «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств», в преамбуле которого заявлялось, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Однако формально Союз продолжал существовать, так как о выходе из него не заявили другие республики, согласно Конституции являвшиеся соучредителями единого государства наравне с Россией, Украиной и Белоруссией. Поэтому с международно-правовой точки зрения СССР перестал существовать 21 декабря 1991 г., когда в Алма-Ате к Беловежским соглашениям об образовании СНГ на правах учредителей присоединились еще восемь республик. 23 декабря во время встречи М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина были обсуждены вопросы, связанные с прекращением деятельности союзных структур. 25 декабря 1991 г. Верховный Совет РСФСР утвердил новое название республики — Российская Федерация (Россия). В тот же день в 19 ч 38 мин. над Кремлем был спущен красный союзный флаг и заменен на трехцветный российский. (А. С. Барсенков, А. И. Вдовин, С. В. Воронкова. История России XX — начала XXI века, под ред. Л. В. Милова) Содержание 1. От Куусинена - к Горбачеву - Краткий экскурс - Из торпарей - в революционеры - Перелом в судьбе - О сообществе тени, постмасонерии и коминтерне - У руля «Ведомства мировой революции» - Тайный проконсул в тени великих строек - Несостоявшийся лидер советской Финляндии 2. Люди непонятных занятий - Родственные души - Мина, ждущая своего часа - Разрушитель - Мастер поражений - Альтернатива 3. Юрий Андропов как «вторая ступень» ракеты, поразившей Советский Союз - Корейцы над Карелией - От 20 апреля 1978-го - к 1.09.83 и к Маттиасу Русту 4. Организатор великих поражений - Деятель в тумане - Номенклатурный «партизан»... - Роковой 1956-й 5. Андропов и его «ложа» - Ложа (1957-1967) - Как закалялись агенты влияния - Матрица уничтожения - Нити заговора 6. Этому «либералу» ни к чему победа СССР в мировой гонке - Враг у руля - Искан-1967 - Фактор Чазова - 1968 год: два удара по Советскому Союзу - Семидесятые: как Кремль спас Америку - Потеря Германии 7. Тихий государственный переворот 1982 года - Как Арбатов невольно проговорился - Большая «расчистка площадки» - По трупам - к вершине - Государственный переворот 1982 года 8. Андропов умер в феврале 1984-го, но дело его продолжало жить - Обаяние зла - Карельский инцидент - Творец Афгана - «Поддавки» Восемьдесят третьего - Преданная Победа - Калугин как маркер - Зачем затравили Николая Иноземцева? - Жизнь после смерти ⇑1. От Куусинена - к Горбачеву Вернемся в черный декабрь 1991 года. В момент преступления века или (по словам Владимира Путина) величайшей геополитической трагедии ХХ столетия. Попробуем распутать клубок этого преступления. Мы быстро обнаружим, что клику Горбачева к власти привел многолетний шеф КГБ СССР и генсек 1982-1984 годов - Юрий Андропов. Но кто ввел самого Юрия Владимировича в высшие эшелоны власти? Отто Вильгельмович Куусинен (1881-1964 гг.). Фигура во многом зловещая и загадочная. Итак, начнем наше историческое расследование. КРАТКИЙ ЭКСКУРС Перед нами - настоящий детектив, по-настоящему не написанный до сих пор. О том, какую роль в развале Советского Союза и в нашей капитуляции перед уже издыхающим Западом сыграл Ю.Андропов, сегодня написано немало. Именно он, став генсеком в ноябре 1982 года, обзавелся, аки коренник, двумя «пристяжными»: Михаилом Горбачевым и Николаем Рыжковым. А если пойти еще глубже в историю? Андропов в сентябре 1983 года настолько бездарно ведет себя в истории со сбитым южнокорейским лайнером, что вчистую проигрывает информационную войну, как бы подыгрывая Соединенным Штатам. Они получают повод для того, чтобы назвать нас «империей зла» и начать размещение ракет средней дальности в Западной Европе. Уничтожение пассажирского самолета сломило сопротивление европейцев. Но вот что примечательно: история с корейским «Боингом» 1983 года почти копирует инцидент с ... корейским же «Боингом» в небе Карелии 1978 года! Так, как будто оба шоу ставил один и тот же режиссер. А если смотреть поближе - то и скандал с полетом немца Руста в мае 1987 года, который, войдя в наше пространство со стороны все той же Карелии, смог долететь до Красной площади на легком самолетике. Положив, тем самым, начало чистке военного руководства страны, разгрому вооруженных сил СССР и его «оборонки». Ох, какую роль во всех трагических событиях сыграли все эти самолеты - и загадочная Карелия заодно! И за всем этим маячит фигура вс того же Юрия Андропова. Даже в 1987-м, когда Юрий Владимирович был уже тенью из загробного мира. В том же 1983-м Андропов - на фоне заявления президента США Рональда Рейгана о начале программы развертывания космической ПРО, «звездных войн» - приказывает прекратить развитие советского противоспутникового оружия. А ведь оно могло бы привести к краху экономики нашего противника под бременем дурацкой затеи Рейгана. Снова перед нами - игра в поддавки с главным противником. В мае 1981 года на закрытом совещании в КГБ СССР шеф сей славной структуры Юрий Андропов запаниковал: Рейган готовится к первому ядерному удару! Ждите провокаций! Вдруг повеяло ядерным ужасом, словно вернулись дни Карибского кризиса 1962 года. Хотя на самом деле в США делали упор на совершенно другое: попытки отрезать СССР от западных кредитов и технологий, сбить цены на нефть. США в тот момент едва дышали и могли только пугать нас. Кто втянул нас в бессмысленную войну в Афганистане? Андропов, устроивший еще одну истерику на заседании Политбюро в декабре 1979 года. Когда советское руководство колебалось, шеф КГБ понес какую-то чушь о том, что вот-вот будет создан агрессивный исламский халифат с центром ... в светской Турции, что вот-вот в Афганистане появятся американские ракеты средней дальности, в их досягаемости окажется Байконур. Это было бредом сумасшедшего: до халифата и сегодня - как до Луны раком, а США никогда бы не решились размещать ядерное оружие в Афганистане, уже впадавшем в анархию. Именно эта истерика Андропова и склонила чашу весов в пользу ввода наших войск в эту несчастную страну. С самыми катастрофическими последствиями для Союза. Двигаясь в прошлое, все время натыкаешься на всякие мерзости и странности, связанные с главой КГБ СССР Ю.Андроповым. Например, с конца 70-х загадочно погибают энергичные и умные руководители (вроде Петра Машерова), которые могли бы стать альтернативой и самому Андропову, и Горбачеву. Загадочно гибнут Иноземцев и Кулаков, смерть косит выдающихся ученых, символизирующих иное будущее СССР. Словно кто-то расчищает дорогу к трону и самому Андропову, и Горбачеву. Загадочно - по достижении всего семидесяти лет от роду в 1976-м - превращается в маразматическую развалину лидер СССР Леонид Брежнев. В те же семидесятые расцветает не столько антисоветская, сколько антирусская диссидентщина, с каковой андроповский КГБ не столько борется, сколько делает ей рекламу. А глава «антидиссидентского» Пятого управления Филипп Бобков в 90-е годы пойдет на службу Гусинскому - самому русофобскому и «медийному» олигарху той поры. В 1968 году Андропов настаивает на вводе войск в Чехословакию, и тот год означает крушение светлого образа Советского Союза в глазах европейских левых. Тогда мы тоже становимся «империей зла». Причем именно голос Андропова становится решающей «гирей»: ибо против выступали и премьер Косыгин, и идеолог Суслов, и председатель Верховного Совета Подгорный. А если припомнить 1956 год, то увидишь: сильнейший удар по СССР наносит венгерское восстание. Но кто стоит за ним? Андропов. Посол Союза в Венгрии. Впрочем, об этом мы еще расскажем. Смотришь на это и думаешь: такую цепь провалов и диверсий мог осуществить только враг страны. Таким образом, Горбачев - третья «ступень ракеты», уничтожившей великую державу. Андропов - вторая ступень. А кто был самой первой? Кто вывел в большие люди самого Андропова? Отто Вильгельмович Куусинен. Финский революционер-социалист, ставший затем большевиком и одним из организаторов Коминтерна: коммунистического Интернационала. Именно Куусинен сделал Андропова первым секретарем комсомола в Карело-Финской ССР, советским боссом которой стал сам. И вплоть до самой серти в 1964 году Куусинен толкает Андропова вверх по лестнице партийно-государственной карьеры. Случайно